Эстонский гражданин делится стратегией своей страны по навигации в цифровом мире.

Эстония может не показываться на радаре американцев слишком часто. Это крошечная страна на северо-востоке Европы, в непосредственной близости от Финляндии. Её территория равна территории Нидерландов, но здесь в 13 раз меньше жителей – 1,3 млн. граждан, что сравнимо с населением Гавайев. Друг из Индии недавно пошутил: "Чем там управлять?".

Что делает эту крошечную страну интересной с точки зрения управления это не только то, что люди могут выбирать онлайн свой парламент или получить налоговые переплаты обратно в течение двух дней с момента подачи формуляра о их возвращении. Этот уровень услуг для граждан не является результатом того, что правительство создало несколько веб-сайтов. Вместо этого, эстонцы начали с пересмотра всей информационной инфраструктуры с нуля, учитывая открытость, конфиденциальность, безопасность, и ‘перспективность’.

Первый строительный блок электронного управления это распознавание каждого гражданина обособленно. Это звучит совершенно очевидно, но чередование ссылок на человека посредством его номера социального страхования, номера налогоплательщика и других идентификаторов ни к чему. Эстония использует простую, уникальную методику идентификации во всех системах, от бумажных паспортов до банковской документации в государственных учреждениях и больницах. Гражданин с личным идентификационным кодом 37501011234 это мужчина, рождённый в 20 веке (3) 1 января '75 года, как 123-й ребенок рождённый в тот день. Число заканчивается вычислительной контрольной суммой, чтобы легко обнаружить опечатки.

Для того чтобы идентифицированные граждане могли взаимодействовать, в 2000 году Эстония приняла Закон о цифровой подписи. Государство стандартизировало национальную Инфраструктуру открытых ключей (PKI), которая привязывает идентичность граждан к их криптографическим ключам, и теперь не важно, если Тийт и Тойво (распространённые эстонские имена) подписывают договор в электронном виде с сертификатами или простыми чернилами на бумаге. Подпись является подписью в глазах закона.

В качестве специфического побочного эффекта, этот основополагающий закон также вынудил все децентрализованные государственные системы стать цифровыми "основываясь на рыночном спросе". Никакая часть эстонского правительства не может отказаться от документа, подписанного цифровой подписью гражданина и требовать вместо этого бумажную копию. Так как граждане выбирают удобство, бюрократы видят более высокий приток цифровых бланков и появляется мотивация инвестировать в системы, которые помогут им управлять процессом. Тем не менее, социальный работник в небольшой деревне все еще может обеспечить такое же обслуживание, без больших инвестиций, путем обработки небольшого количества вложений электронной почты, которые получает офис, подписанных цифровой подписью.  

Чтобы предотвратить моральный износ данной системы в будущем, закон не заблокировал технические нюансы цифровых подписей. На самом деле, внедрение меняется с течением времени. Первоначально, Эстония помещала микрочип в традиционные удостоверения личности, выдаваемые каждому гражданину для идентификации и внутреннего туризма внутри Европейского Союза. Чип содержит два сертификата: один для юридических подписей и другой для аутентификации при использовании сайта или услуги, которая распознает идентификационную систему правительства (интернет-банкинг, например). Каждый человек старше 15 лет должен иметь при себе удостоверение личности, в настоящее время существует более 1,2 млн. активных карт. Это почти 100 процентов распространения среди населения.

По мере того как мобильное внедрение в Эстонии быстро достигло текущих 144 процентов (третье место в Европе), цифровые подписи также были адаптированы. Вместо того, чтобы носить со своим компьютером считыватель смарт-карт, эстонцы могут теперь получить SIM-карту с мобильной ID поддержкой у своего оператора связи. Без установки дополнительного оборудования или программного обеспечения, они могут получить доступ к безопасным системам и поставить свои подписи, просто введя пин-коды на свой мобильный телефон.

На момент написания статьи, посредством идентификационных карт и мобильных телефонов, более миллиона эстонцев аутентифицировались 230 миллионов раз, учитывая 140 миллионов юридически обязательных подписей. Помимо ежедневного использования этой технологии для коммерческих контрактов и банковских операций, наиболее выдающимся случаем использования были выборы. Став первой страной в мире, позволившей всенародное интернет-голосование в 2005 году, Эстония использовала систему как для парламентских выборов, так и для выборов в Европейский парламент. Во время парламентских выборов в 2011 году, онлайн-голосование составило 24 процента от всех голосов. (Граждане голосовали из 105 стран в общей сложности; я отдал свой голос из Калифорнии).

Чтобы ускорить внедрение инноваций, государство отдало тендер на создание и обеспечение безопасности цифровых систем подписи сертификатов частным предприятиям, а именно консорциуму во главе с местными банками и телекоммуникационными компаниями. И на этом государственно-частное партнерство еще не заканчивается: Государственные и частные игроки могут получить доступ к той же системе обмена данными (dubbedX-Road), что позволяет по-настоящему интегрированные электронные услуги.

Ярким примером является декларация подоходного налога, которую эстонцы "заполняют". Кавычки здесь уместны, так как, когда среднестатистический эстонец открывает формуляр один раз в год, как правило, это больше похоже на мастер обзора: "далее -> далее -> далее -> подать". Это происходит потому, что данные перемещаются в течение всего года. Когда работодатели сообщают о подоходном налоге каждый месяц, их поступающие данные связаны также с налоговыми данными граждан. Благотворительные пожертвования, о которых сообщают некоммерческие организации, регистрируются как отчисления дарителя таким же образом. Налоговые вычеты по ипотеке регистрируются из  обмена данными с коммерческими банками. И так далее. Мало того, что в стране единый подоходный налог в 21 процент, но эстонцы получают обратно налоговые переплаты на банковские счета (посредством цифрового перевода, конечно) в течение двух дней с момента подачи формуляра.

Это быстрое перемещение данных между системами опирается на фундаментальный принцип конфиденциальности: без сомнения, только гражданин, который владеет своими данными, сохраняет за собой право контролировать доступ к этим данным. Например, в случае полностью оцифрованных медицинских записей и рецептов, люди могут выборочно установить право доступа врачам общей практики и врачам-специалистам по их выбору. И в ситуациях, когда они не могут на законных основаниях блокировать доступ государства к своей информации, как в случае с эстонскими электронными полицейскими, которые используют терминалы в реальном времени, граждане, по крайней мере, могут получить запись о том, кто и когда имел доступ к их данным. Если честный гражданин узнает, что чиновник следил за ним без уважительной причины, человек может инициировать расследование и добиться отставки чиновника.

Перемещение всех данных онлайн генерирует угрозу безопасности не только на личном уровне, но и на систематическом и национальном уровнях. Эстония, например, стала объектом Кибервойны 2007, когда хорошо скоординированные атаки с использованием ботнетов, после некоторых политических уличных беспорядков, мишенью которых являлось правительство, средства массовой информации, и финансовые сайты, фактически отрезали страну от интернет-соединений с остальным миром в течение нескольких часов. Тем не менее, с тех пор, Эстония стала домом Совместного Центра НАТО по обмену Передового Опыта в области Киберзащиты и эстонский президент Тоомас Хендрик Ильвес стал одним из самых ярых сторонников кибербезопасности на мировой арене.

Существует также обратная сторона полностью цифрового характера Эстонской Республики: наличие бюрократического механизма той или иной страны, действующего в технологии “cloud”, увеличивает экономические затраты потенциального физического нападения на государство. Вместо того, чтобы перестать работать в случае вторжения, правительство могло бы загрузить резервную копию цифрового государства и разместить его на какой-либо другой дружественной европейской территории. Правительственные чиновники будут быстро переизбраны, важные решения приняты, документы выданы, записи о бизнесе и недвижимости сохранены, рождения и смерти зарегистрированы и даже записи о налогах поданы теми гражданами, которые всё ещё имели доступ к сети Интернет.

Эстонская история, безусловно, особенна.

Страна повторно добилась независимости в 1991 году, после 50 печальных лет советской оккупации, пропустив большую часть технологического прогресса, достигнутого в западном мире в 1960-х, 70-х и 80-х. В 80-х, включая чековые книжки и ЭВМ. Тем не менее, страна прыгнула прямо в повальное увлечение середины 90-х  веб-приложениями с TCP / IP поддержкой. Во время этой социальной перезагрузки, эстонцы также решили выбросить за борт своих прежних коммунистических лидеров и избрать новое руководство, зачастую молодое правительство, способное инновационно мыслить. 

Но опять же, все это было 20 лет назад. Эстония, по многим макроэкономическим и политическим стандартам стала "скучным европейским государством", стабильным и предсказуемым, всё ещё в гонке, чтобы сократить разрыв со Старой Европой, сформировавшийся за время, проведённое за железным занавесом. Тем не менее, Эстония является стартап-страной – не только на основании жизненного этапа, но и на уровне мышления.

И это то, чему Соединенные Штаты, наряду со многими другими странами пытающимися добраться до Интернета, могут поучиться у Эстонии: мышление. Желание получить ключевую инфраструктуру и постоянно заново изобретать её. Перед тем, как создать сайт медицинской страховки, вы должны обратить внимание, какие ключевые компоненты должны существовать для того, чтобы данная услуга функционировала оптимально: подписи, операции, правовые рамки, и тому подобное.

В итоге, государства, которые создают данные виды условий, будут в наилучшем положении для привлечения всё более мобильных граждан мира.

Источник: http://www.theatlantic.com/ [6]